Главная » Статьи » Национальная безопасность и разведка

les stratéges en chambre

  Нас больше интересуют общественно-политические исследователи. Те, кто писали на специфическую тему. Видимо, еще в самые древние времена произошло разделение пишущих людей на тех, кто оставлял после себя созидание, а кто-то – разрушения... Кто-то из последних догадался, что очень важно оставить после себя вечные установки на сокрушение противника, так появились творения Сунь-Цзы и Н. Макиавелли. На сегодня число специалистов в этой области увеличилось в геометрической прогрессии. Уровнем, они, правда, навряд ли превосходят своих гениев-прародителей, но это и не всегда требуется – раз не могут взять умением, то берут числом.

  В отличие от салонных или уличных интеллектуалов, где каждое второе слово заканчивается на «-изм», здесь не думают, а знают, что они говорят. Впрочем, попусту рот не открывают – только за деньги. Исключительность их в том, что зачастую, это специалисты штучные, в области переферийно-пограничных сферах и разведка, как часть большого, но типового госаппарата не может иметь на постоянной ставке специалистов разового применения.

  Количество переходит в качество, и от их деятельности происходят эффекты: «Где-то около 200 лет назад в Европе возник феномен, который можно назвать производством сознания. В массовом самознании есть несколько слоев: (…) продукт определенных социальных технологий – "фабрик мнения" (произведенное сознание)» [3.8. С.148]. Эта линия не иссякла и до сего времени. Более того, она постоянно возрастает. В центре внимания таких людей оказалась Россия и тысячи из них сделали своим кредо клевету на русских, но среди этих политических писателей выделился наиболее профессиональный отряд, писавший на одну тему: как наиболее вернее будет ее уничтожить.

  Им стали давать разные определения и в литературе об этом явлении можно встретить несколько из них. При имени Н. Макиавелли часто вспоминают слова Ф. Энгельса, который во введении к «Диалектике природы» сказал, что оного можно назвать «первым достойным упоминания военным писателем нового времени» [3.9. С.346]; термин С.К. Кара-Мурзы на этот счет «политические писатели» [3.10. С.57]; Н.Н. Яковлев, говоря только об одном Дж. Кеннане, назвал его политический мыслитель по призванию [88. С.11]; К. Эндрю – ведущий западный теоретик разведывательных проблем [20. Обложка]; Дж. Ричелсон назван экспертом №1 в области разведки и шпионажа [60. Обложка]; Уайз – эксперт по шпионажу [67. С.191]; М. Штейнберг – независимым военным экспертом [3.11. С.7]; о них говорят вполголоса; сами себя кабинетные стратеги (сloset strategist, или, если кто-то привык к изяществу французкого: les stratéges en chambre) могут назвать секретными писателями [49. С.27, 92. P.8]; еще говорят: служители культа разведки (The cult of intelligence believer или The members of the cult of intelligence) [49. С.25, 92. P.5, 6]. Список далеко не окончательный. А. Абелла написал книгу только об одной Корпорации РЭНД, назвав ее «Soldiers of Reason» (солдаты Разума). Справедливо. И то, и другое.

  Но сколько бы они себя ни относили к самостоятельным и независимым, они не существуют оторвано, а все же входят в сферу влияния более мощных систем, как правило, государства. И как это называют, являются либо аффилированными (affiliate – присоединять), либо дефилированными (тоже самое), либо аутсорсинговыми (outsourcing – внешний источник), либо сопряженными подсистемами. В Германии, где при каждой партии состоит свой исследователький Фонд, от статуса внутренних, чисто «партийных институтов» они превращены в т.н. «nahstehende» (близкостоящие).

  В послевоенные годы в госаппарате Америки было мало людей, кто бы мог перевести документы из России. Все курсы русского языка были поставлены под контроль ЦРУ, каждого учителя и обучаемого брали на оперативный учет. Забегая вперед, надо указать, что именно из их среды были сформированы группы заштатных сотрудников, аффильированных в ЦРУ, когда в конце 1980-х гг. из стран соцблока полился поток информации настолько обильный, что даже многочисленные переводчики госспецслужб не могли с ним самостоятельно справиться [3.13. С.15]. Впервые западные спецслужбы столкнулись с такой проблемой в связи с потоками мигрантов в Израиль и в Германию. Требовалось принять значительные массы, выделить подозреваемых в заброске, опросить их, пытаясь найти агентуру КГБ с одной стороны, а также найти секретоносителей с другой, перевести все материалы. (У нашего КГБ были такие проблемы, когда в соответствии с Указом ПВС от 17 сентября 1955 г. «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в годы Великой Отечественной войны», 12 000 бывших военнопленных и перемещенных лиц были выпущены на свободу).

  Большую группу составляют и те, кто зарегистрирован в том или ином государстве как чисто коммерческая фирма, но выполняла и выполняет с виду обычные функции информационного, консалтингового, адвокатского, частно-детективного и проч. характера, но много зарабатывает на контрактах с государством вообще, и спецслужбами в частности. Собирая информацию о тех или иных экономических институтах и перепродавая ее, она охотно поставляет сведения и в ЦРУ. Естественно, инициативно обращает внимание заказчика на те из них, которые будут наиболее интересны.

  Одним из первых в нашем веке таких военно-политических писателей был американец Р. Роуан. Он учился в Брауновском и Колумбийском университетах. Первая связь с секретной службой США возникла перед тем, как Штаты сами вступили в первую мировую войну – он был вовлечен в борьбу за предоставление независимости чехам и словакам от австро-венгерского владычества. Интерес Р. Роуана к теме военной пропаганды привел его к серии исследований. В 1917 г. он стал заниматься конфиденциальной военной работой. В 1928 г. он опубликовал первую книгу, затем вышли и другие: «Шпион и контршпион: развитие современного шпионажа», «Пинкертоны: династия детективов», «Шпионы и следующая война», «Книга головоломок», «Шпионы, контрразведчики и угроза шпионажа» (изданная в СССР накануне Великой Чистки [3.14]), «3000 лет тайных войн. История секретных служб мира» последняя вышла незадолго до войны, а в СССР она публиковалась в отрывках уже после [3.15].

Вообще же – с учетом фактора близости к спецслужбам – подчеркивают, что «Историков спецслужб во всем мире условно можно разделить на две категории – независимые и официальные. Независимые кропотливо анализирую разрозненные данные, находят трудно уловимые детали, связывают их логикой своих рассуждений с официально известными фактами. Официальные делают то же самое, но при непосредственном участии и по заданию спецслужб. И в нужный момент они знакомят исследователей с оперативными архивными данными, делая их более осведомленными, но ангажированными» [46. С.20]. Жалеть далеких от спецслужб историков не надо. В среде, где уже создан культ разведки легко живется тем и другим, а относительная свобода и возможность сказать, не оглядываясь на кого бы то ни было, тоже стоят многого.

  Да, писатель писателю рознь. Если это аналитик, то он пишет секретную – в 1 экземпляр – записку для руководства. Но есть там и писатели-многотиражники. Там, где в публицистической пропаганде (non-fiction) не хватает выразительных средств для обливания помоями нашей страны и народа, наступает черед беллетристов. Первый антикоммунистический триллер, как сейчас вспоминают, относится аж к 1922 г. – некий Д. Бьюкен написал роман «Охотничья вышка». Особенно много таких сочинителей в Англии, именно оттуда были запущены многие «утки». «Завещание Петра Великого», который де велел «захватить Европу», «Письмо Коминтерна» от имени Е.Г. Зиновьева в адрес компартии Великобритании с заданием устроить в Англии революцию, «Записки из тайника» якобы О. Пеньковского, совсем свежий пример – «Архив Митрохина», где наряду с настоящими документами талантливо сфальсифицированы и втиснуты подделки. И это только то, что входит в голову по памяти.

  В предвоенные годы появились уже целые объединения таких ученых и писателей. В Германии они получили наименование остфоршунге (ostforschungе) – исследователи Востока. Так, «НИИ Геринга», созданный для наблюдения за радиопереговорами, был передан в VI Управление «Ausland» [3.16. С.249]. И, как вспоминает В. Шелленберг, «3 отдел нашего управления руководил работой "Института в Ванзее”, получивший это название в связи с тем, что он был переведен из Бреслау в берлинский пригород Ванзее. В библиотеке института было наиболее полное во всей Германии собрание материалов по России. Особая ценность этой уникальной коллекции заключалась в том, что там была богато представлена и научная литература на всех языках. Должность начальника института занимал один грузин, бывший профессор в свое время и в Германии, и в России, а штат был укомплектован библиофилами, учеными и преподавателями русского языка, привлеченными отовсюду» [3.16. С.266 – 267].

  В последних публикациях об «остфоршунге» обращают внимание, что это была не единая программа, а эклектический сбор самых разных сведений, включая например, археологические поиски, «доказывающие» заселение этих земель древними ариями, и превосходство их над местными полутуземцами. Занимались этим НИИ по военной географии и политике при Берлинском университете, 5-ая группа при отделе Т-3, «Русский комитет германской промышленности». Трактовки событий, правда, бывали несколько однобоки. Стоило только в 1936 г. в «Правде» опубликовать передовицу о красном казачестве – видимо по прямому указанию И. Сталина в целях примирения внутри страны, как тут же в фатерляйнд ушло сообщение о возрождении казачества, вывод: это еще один признак милитаризации страны [3.17. С.20].

  После Второй мировой войны на Западе возникла их мощнейшая когорта. И речь идет не о единицах, не о сотнях людей, а об определенном сегменте общества. И он неоднороден. Это – некий СПЕКТР, как называли себя противники Джеймса Бонда в одном из романов-фильмов о нем.

  Считается, что впервые сам термин «национальная безопасность» был использован в Документе «Назначение координатора информации» от 11 июля 1941 г. в пункте 1 [38. С.74]. Но на самом деле следует знать, что еще в 1914 – 18 гг. в США существовала Лига Национальной Безопасности (National Security League U.S.). Там общественность помогала нарождающимся спецслужбам: выполняя простые задания офицеров по следствию, по контролю и слежке за иностранцами.

Как результат, «... уважение к учености, будучи одной из отличительных черт ЦРУ, обеспечило ему значительное интеллектуальное превосходство над КГБ. (...) Но надо еще очень многое сделать для того, чтобы ослабить ограничения, которые налагаются на контакты между сотрудниками ЦРУ, занятыми осуществлением частных операций, и учеными. Хотя на самом деле уже и сегодня до сведения ученых за пределами разведки доводится значительно большее число исследовательских работ, чем об этом знает широкая публика, и такая практика оправдана, поскольку дает аналитикам-разведчикам возможность ознакомиться с мнением экспертов в науке, бизнесе и прочих областях – экспертов со всех концов необъятной Америки. От этого выигрывают все стороны. Общие контуры такого рода контактов вырисовывались еще в 50-х гг. в ходе открытия консультаций с учеными, которым способствовали Битл Смит и Аллен Даллес» [38. С.223 – 224].

  Иногда, не желая утруждать себя более глубокой исторической справкой, пишут [3.18. P.9], что возникновение этой профессии вообще относится к послевоенному времени, и называют первым таким исследователем Ш. Кента, профессора истории Йельского университета, помощника директора ЦРУ в 1950 – 57 гг., начальника Управления и Совета национальных оценок в 1957 – 67 гг., чья книга «Стратегическая разведка в американской мировой политике» дала толчок к написанию подобных трудов и мемуаров [3.19]. В книге в частности рассказывается, что британский историк А.Дж.П. Тэйлор заметил как-то, что примерно 90% информации, интересующей разведку, можно собрать в открытых источниках. Ш. Кент «поднял планку» еще выше, до 95%. Чтобы доказать свою правоту, он как-то предложил пяти профессорам Йельского университета подготовить отчет о Вооруженных Силах США, пользуясь при этом только открытыми источниками, давая сведения о состоянии войск, численности боевых частей не ниже дивизии, мощи кораблей и самолетов. Работа заняла целое лето, и в итоге был представлен довольно пухлый доклад. Расхождение с действительностью составило 10%. ЦРУ немедленно его засекретило.

К. Робертсон выделяет и три класса исследователей разведки: сторонников либерального подхода, любителей преподносить сюрпризы (видимо имеется в виду то, что называют жаренными фактами) и извлекать уроки истории, и третий вид – реалисты [3.18. Р.12 – 34].

В США в послевоенные годы был взят курс на усиление взаимодействия науки и политической практики, которое приобрело глубокий, многосторонний и долговременный характер. В результате, в социально-политической структуре США произошло сращивание «академического сообщества» с государственной системой, и образовался т.н. политико-академический комплекс (выражение из [3.20. С.6]).

  Разумеется, что хотя американцы и выиграли в целом, но и они не являются идеалом. Поясним на примерах. Аналитики, которые работали в таких разного рода рэндоподобных (RAND-type) центрах тоже допускали промахи. Так, советский академик Р.М. Энтов на встрече в Америке доказал порочность и абсолютную непригодность методики подсчета советских военных расходов, созданную Стратегическим центром Стэнфордского университета [3.21. С.37 – 38]. Пусть ему наши враги скажут за это «спасибо»! Другой подобный случай. Американцы чрезвычайно увлеклись подборками сложных аналитических инструментов в ущерб тому, чтобы собирать фактуру. Поэтому не удивительно, что случалось всякое: «В хорошо мне известном исследовательском центре недавно бежавший из СССР профессор-международник беседовал с начальством. В силу своего бывшего положения профессор был, кажется, чуть ли не председателем окружной избирательной комиссии. Он рассказал своему собеседнику, что наблюдал в последние годы новое явление: люди, вместо того, чтобы хитрить и в день выборов брать открепительный талон, якобы куда-то уезжая, просто не голосуют. Делайте что хотите. Интересно? Интересно.

Руководитель исследовательского центра слушал терпеливо этот необъективный, основанный на пошлых, личных наблюдениях рассказ. Потупя взор, он, по своему обыкновению, шелестел на столе бумажками.

– Увы, то, что вы говорите, не находит никакого подтверждения. Согласитесь, что такой массовый отказ не прошел бы мимо внимания партийной печати. Особенно после того, как в Рязанском обкоме произошли перемещения, указывающие на известный сдвиг в группах влияния в Кремле, где совершенно очевидно возрос вес прозападных элементов, вероятно, опирающихся на прогрессивные группировки Генерального штаба...

Московский профессор поспешил на свежий воздух» [78. С.217 – 218]. Святая простота!

Когорта кабинетных стратегов не удовлетворялась методической составляющей информации, а требовала для себя то, о чем с ней не стремились делиться разведчики в силу секретности: «Неясность, которая существует в представлениях общественности относительно исходных фактов, касающихся обороны, – это одна из главных проблем национальной безопасности Америки. В интересах рационализирования дебатов по всем этим проблемам необходимо, чтобы общественность была лучше информирована по принципиальным вопросам обороны. Ни правительство, ни главные учреждения, специально этим занимающиеся, не предпринимают достаточных мер для того, чтобы исходная информация стала доступной журналистам, студентам, конгрессменам или другим гражданам, интересующимся политикой в области обороны. Не существует хороших справочников. Большая часть того, что пишется по вопросам оборонной политики, пишется специалистами для специалистов. Вопросы обороны не настолько сложны, чтобы неспециалисты не могли их понять. Они лишь кажутся такими сложными, потому что специалисты в этой области и правительственные органы слишком мало делают для того, чтобы объяснить те или иные проблемы, касающиеся обороны, простыми словами и обеспечить доступность основных фактов в удобной форме. Ошибки администрации Рейгана начались с внесения путаницы в представления общественности в фактах истории, вооружений и стратегии. Внести ясность в эту путаницу – вот первый шаг в направлении совершенствования оборонной политики» [3.22. С.147]. Этот аспект стоит прокомментировать двояко. Авторы показывают, что вопросами обороны могут заниматься и неспециалисты. Я, разумеется, не разделяю такую точку зрения. Да, есть материалы, адаптированные для широкой публики, а есть нечто, что в состоянии оценить только эксперт. И не суть важно входит он в какое-либо ведомство, или всего-то в редакцию какого-либо журнала. Необходимо, чтобы появлялись материалы только для тех, кто изо дня в день занимаются этими и только этими вещами. Второй пункт. Из сказанного видно, что американцы всерьез озабочены тем, что они испытывают нехватку информации вообще, а еще проблема в том, что уже имеющаяся подается в неудобоперевариваемой форме. Зато, в противоположность им, в СССР такого недовольства на тот момент, а также ранее и позже никто не высказывал. И оно правильно: когда в СССР кто бы то ни было говорил о нехватке информации политико-социального плана, его сразу же отсылали к бородатой троице (Маркс-энгельс-ленин) основоположников: Это вам, батенька, надо такого-то почитать. (На военные темы много и хорошо писал, например, Ф. Энгельс). Так принято, что на проблемы в идеократической системе смотрят только с позиций авторитета: мертвого индивидуума или живого коллектива (Съезда или Пленума ЦК), не суть важно… Никто не говорил: вам нужно изучить такой-то объект с таким-то подходом, и воспользуйтесь далее результатами вашего исследования.

  Но и жалуясь на недостаток закрытой информации, ученые могли больше времени уделять переработке доступной, и тогда они не давали шансов тому же ЦРУ. В литературе открытого доступа на равных шла дискуссия между экономистами и правительственными аналитиками о верно взятом подходе к определению степени милитаризованности советской экономики, затрат на советский ВПК и его долю в ВВП. Причем и после расчленения СССР все еще шел поиск истины [3.23 – 3.29]. Экономист-эмигрант был также втянут в дискуссию [3.30]. Ошибки и тех, и других, безусловно, есть. Но ошибки-то можно объяснить человеческим фактором. ЦРУ частенько вносил их специально для манипуляции Конгрессом, который бывает, противится выделениям ассигнований на оборону, и вечно для этого приходиться идти на разного рода трюки: то нолик пририсовать в отчете, то страшную сказку рассказать про атомное оружие в руках диктатора, то башни-«близнецы» вместе со всем людом «завалить»…

… Но Запад – это умный агрессор, который для удовлетворения своих околоживотных прихотей и жизни на «сияющем холме» успешно порабощает весь мир. «Холодная война» во многом была обусловлена тем, что у Америки появилось атомное оружие. Именно благодаря его наличию у американцев появилась возможность ее вести. Какое-то время они обгоняли СССР в этом отношении, потом оно было создано у нас. Что явилось сигналом: силой советскую проблему больше не решить, и тогда Америка приступила к поиску новых отмычек! Только переформулировали задачу уже не как солдату, а как системному диверсанту. И решение пришло… Оно осуществилось…

  Поиск какого-то общего знаменателя по установлению признаков такого рода интеллектуалов не увенчается успехом. Не все из них, конечно же, гарвардчане или оксфордцы, но многим из них приходилось либо здесь учиться, либо получать степень. За ними есть определенное признание, и их приравнивают к другим участникам процесса: «Даже гражданский ученый, историк или аналитик, промышленный эксперт и им подобные специалисты, посвящающий все свое время служению дела национальной безопасности, являются такими же профессиональными военными, как и военнослужащие регулярных вооруженных сил» [3.31. С.219].

  Несмотря на те очевидные ошибки и ляпы, о которых мы говорили, надо сказать, что зря они свой хлеб не ели и добились очень высокого качества и резко оторвались от советского уровня: «Что касается обсуждения проблем СССР в западной советологической литературе, то в целом он был и остается несравненно выше, чем в СССР. Это не только следствие того, что по сравнению со своими советскими коллегами западные ученые могут обсуждать вопросы без оглядки. Прежде всего научный уровень советологов на Западе значительно выше, понятийный аппарат, которым они владеют, отражает достижения мировой науки, тогда как у большинства советских ученых в области гуманитарных и социально-экономических наук он базируется на идеях почти двухсотлетней давности» [3.32. С.14]. Слабостью же советских международников являлось то, что «При исследовании американских научных центров в советской литературе традиционно главный упор делался на разоблачении антисоветских и антикоммунистических работ так называемых "русских центров", а практическому использованию (...) уделялось сравнительно мало внимания» [3.33. C. 6 – 7]. То есть советские ученые выступали только в качестве созерцателей деятельности американцев. А те давали великолепную интеллектуальную продукцию, они буквально заваливали свой аппарат исследованиями и разработками: «Видные представители американской политической науки давно уже приходили к выводу, что главную помощь научные разработки для внешнеполитических нужд должны приносить не в сфере накопления отдельных фактов, а в сфере создания определенной "концепционной сетки", без которой становится малорезультативным и сам подбор фактов и попытки планирования политики. (...) Значительные сдвиги произошли в разработке методологии самих исследований. На смену традиционному описательному подходу все более приходят новые методики системного анализа, имитации будущих международных ситуаций. Эти методики в условиях значительного расширения знаний (...) помогают буржуазным специалистам продвигаться и в область прогнозирования международных событий. Все большее значение приобретают междисциплинарные исследования» [3.33. С.22 – 23, 28]; «... новое поколение военных интеллектуалов революционизировало то, что раньше было стратегическим искусством. Сутью их усилий было применение системного количественного анализа к вынесению стратегических решений» [3.34. Р.313] (Цит. по: [3.35. С.103]). В СССР такие задачи никто не ставил, а работали по-старинке…

  Надо указать, что вся эта публика – в силу общего характера всей политической системы Америки – постоянно находилась в движении: из ЦРУ – в Госдеп, оттуда – в Белый Дом, проиграли выборы – значит уходили или в военно-промышленный комплекс, либо – в университет, учить студентов, либо становились консультантами. Если для всех внешних консультантов оговаривалось, что этот человек находится за пределами госаппарата – non Govertment-man, (ведь даже минсельхоз США, например, тоже имеет свои «мозговые тресты»), то для нашей прослойки оговаривается, что этот человек вне ЦРУ – non CIA-man.

  Идет просто беспрерывное перемещение по кругу: государство – общество и назад. Некто У. Ростоу писал о себе: «В основном я занимался военными и внешнеполитическими проблемами. С 1940 г., например, я девять лет провел на государственной службе и тринадцать – на работе в университетах, причем и тогда часть моего времени была отдана консультативной работе в Вашингтоне» [3.36. С.29] (Со ссылкой на: [3.37]). «В "Рэнд” применяется система "двери-вертушки”, по которой в корпорацию приходят бывшие сотрудники ЦРУ, военной разведки и Пентагона, а эксперты "Рэнд” переходят на службу в эти ведомства. Бывший президент RAND Corporation Г. Роуэн после отставки назначен директором Национального Совета по делам разведки» [3.38. С.19]. Он же и другой эксперт по советской экономике редактор журнала «Фортуна», вице-президент Национального Совета по внешней разведке Г. Майер, ставший ассистентом Директора по специальным делам, а также офицер связи с Белым домом Д. Вигг, экономист, создавшего системы контроля поступлений твердой валюты в Советский Союз и ее экспорта, стали ближайшими соратниками директора ЦРУ У. Кейси. Специализация людей, которыми окружил себя Кейси, говорила о его заинтересованности [83. С.54]. Именно из них при Директорате ЦРУ был создан Совет экономической разведки, который, например, ежегодно разрабатывал т.н. «Список первоочередных задач по сбору экономической информации об СССР» [3.39. С.37 – 38].

И этот случай был не первым, ибо система «двери-вертушки», впервые в большом объеме была применена еще при Д. Кеннеди. Тогда в недрах РЭНД-корпорации «...появилась новая профессия. Представителей этой профессии часто называют "военной интеллигенцией". (...)

  Военные интеллигенты занимают подобающее им место при президенте Кеннеди, а в лице Макнамары они нашли человека, который говорит с ними их языком и понимает их с полуслова. Многие ушли из институтов, подобных RAND, и начали активно работать в министерстве обороны. Молодых военных интеллигентов, которых Макнамара привел в Пентагон позднее прозвали "чудо-ребятами Макнамары"» [3.40. С.26].

  Никто не говорит о том, что между независимыми исследователями и государственными структурами не возникало никаких противоречий. Они были. Они есть. Но всегда находился некий компромисс, и коллизии не мешали главному – результату. Недоразумения с государством – это частая история.

  Деньги для этих господ главное. Но кроме суетного есть у них и сторона, где не хлебом единым… Признание, встроенность в огромный механизм делания истории, использование их потенциала с наибольшим КПД, отсутствие помех при использовании наработок и успех – далеко не на последнем месте. Хотя не все просто, и зачастую их ограничивают. Во Франции, например, частным исследователям законодательно запрещается накапливать досье. Разрешается набирать информацию только для написания какой-то одной книги. И это не просто пожелание парламента, а следствие того, что у них обучение гуманитарным профессиям идет на самом высочайшем уровне. И государство удерживает остальных игроков на уровне, где его не могут превзойти, высокую степень преподавания методической составляющей информации здесь компенсируют более мизерным владением фактуры.

  Пример. «В начале семидесятых годов журналисты В. Марчетти и Д. Маркс написали книгу "ЦРУ и культ разведки” (мы ее уже цитировали – А.Ш.). Когда они представили рукопись на просмотр в ЦРУ, последнее потребовало сделать в ней 339 купюр. Очевидно, подбодренные тогдашними газетными толками о том, что политический сыск в стране великой "демократии” вот-вот поставят к позорному столбу, авторы подали в суд на цензоров ЦРУ. Журналисты уверовали, что после прискорбного зигзага грядет царство закона в Соединенных Штатах. Видимо, эту наивную веру разделял и федеральный судья А. Брайан, который постановил: в книге подлежат исключению только 26 мест, и те с натяжкой он квалифицировал как касающиеся государственных тайн. Американская Фемида, однако, была начеку – аппеляционный суд отменил решение Брайана, а В/С США отказал в пересмотре дела. После ожесточенных споров кое-как договорились: 168 купюр, и в таком виде лишь в 1974 году книга увидела свет» [88. С.399 – 400]. В приведенном отрывке показана работа Совета по рассмотрению публикаций о ЦРУ, о котором мы говорили выше. Да, в этой книге скандальности ради, в тех местах, что изъяла цензура оставлены пропуски, и большими буквами стоит: «DELETED». Причем объем изъятий разный – от одного слова до по сути целых страниц (см. [92. повсеместно и особенно P.192 – 193]). Перевод [49] изобилует: [изъято].

  Зато т.н. «свобода» прессы и открытость тоже имеет свойство преподносить свои неприятные сюрпризы и вести дело наравных: «Интересен случай, произошедший во время совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 г., когда фотограф, находившийся в соседнем здании, сделал серию фотографий Генри Киссинджера, читающего секретные документы Госдепартамента. Этот случай вызвал сенсацию в средствах информации. На снимках, сделанных с помощью длиннофокусного объектива, документы получились хорошо читаемыми» [3.41. С.43]. Каждое СМИ отметило это по-разному. «New York Times», например, посвятило этому незабываемую карикатуру: Генри, крадучись, в окружении 4-х охранников, несет дипломат с секретным докладом, а вокруг люди читающие «Kissinger secret report to Congress». Наверняка, разведки этому тихо порадовались. Другой пример. Те журналисты, что ратуют за настоящую свободу печати (хотя на практике и весьма ограниченную), но позволяют себе совать нос в дела известных «фирм»: «Они вытаскивают на свет вещи, неприятные спецслужбам их собственных государств"... 

 

 



Источник: Книга 17 тайн Лубянки. М., 2010
Категория: Национальная безопасность и разведка | Добавил: Aleks (13.05.2010)
Просмотров: 172 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0