"КГБ против СССР. 17 мгновений измены"

Эта книга даже для подготовленного читателя будет непривычна. Уж больно тут все не так, как нас заставляют думать книги и статьи по нашей новейшей истории.

И хотя незначительная часть литературы в подобном изложении уже выходила, раскрытие темы во всей полноте требует от автора определенных доказательств: для отражения хода «перестройки» потребовалось вычленить составляющую безопасности, изучить ее и представить результат.

А он таков, что была найдена та самая правда, которая хуже всякой лжи. Это особо контрастирует с общепринятым. Даже историки спецслужб не пошли по пути пристального исследования вопроса о степени вины деятелей Лубянки в сломе Советской системы. И вины их тут нет: любые методы малопригодны для того, чтобы заложить из них основу для изучения недавней и новейшей истории, для диагностики современности во всем многообразии противоречий. Да они и не нацелены на поиск серьезных результатов. Мы же умеем работать по всей полноте, схватывать многомерность, отметать «дезу», аналитически разрабатывать «белые пятна», синтезировать доступное.

Стоит учитывать, что само начало работы по этой теме нам далось непросто. И не мы тут единственные, ибо с этим так или иначе сталкивается каждый самостоятельный исследователь. Питер Райт в своей книге «Ловец шпионов» (Spycatcher) говорит, что «шпионаж – это преступление, почти лишенное улик, поэтому интуиция, хорошо это или плохо, всегда играет большую роль в его успешном разоблачении». Член британского парламента и ведущий эксперт по вопросам разведки сэр Руперт Элисон, пожелавший скрыться под псевдонимом Найджел Вест, в своей книге «Thread of Deceit» (Нить обмана) пишет: «Сама природа шпионажа делает этот предмет весьма трудным для объективного изучения, и порой просто невозможно установить, что именно случилось в определенный момент времени». С необходимого пояснения начинает свою замечательную книгу «ЦРУ против СССР» доктор исторических наук Н.Н. Яковлев: «Попытка объективного анализа современных западных служб наталкивается на великие трудности. Исследователь и рассказчик пробирается через дебри, зачастую становится в тупик, а иной раз буквально видит волчьи ямы. Трудности эти носят как концептуальный характер, так и связаны с поиском и отбором фактов. Хотя обозреваемый предмет, безусловно, существует самостоятельно, а порой имеет собственные движущие силы, работа спецслужб в конечном итоге не больше чем продолжение политики соответствующих правительств иными средствами. Во многих случаях, однако, работа эта такого характера, от которой официально и внешне убедительно открещиваются те самые правительства. Уже по одной этой причине, не говоря о понятной секретности, ощущается нехватка фактов, каковые, как известно, воздух исследователя. Приходится буквально задыхаться. Больше того – дышать миазмами отравленной атмосферы, ибо, пожалуй, ни в одной сфере государственной деятельности Запада не прибегают так часто к дезинформации. А вторгнуться в эту сферу настоятельно необходимо. Совершенно невозможно понять современный мир без учета работы спецслужб...» [88. С.7]. Тут все точно, кроме одной «маленькой» детали: он пишет только о ЦРУ, мы же будем говорить о «родном» КГБ. А о нем пишут в таких выражениях: «Пожалуй, ни одна страница отечественной истории так не фальсифицировалась и так тщательно не скрывалась, как история советских разведывательных органов» [1.1. С.7].

И еще я хочу указать на другое понимание проблемы. Здесь рассказываются вещи из сферы национальной безопасности, причем из тех ее периферийных областей, откуда исходит очень слабый сигнал – но работать надо в любых условиях, и мы так натасканы, чтобы искать, «копать» и находить. С найденной информацией надо обращаться очень осторожно: смешивать, но не взбалтывать, – иначе она превратится в такой шифр взбивания, что потом и не разобраться...

Но эти трудности были в самом начале исследования, еще до того, как начали писать текст, пока мы только выходили на нужную точку зрения. По сто раз мы рассматривали, и довольно внимательно, одни и те же факты, и всякий раз видели одно и то же. И лишь на сто первый мы увидели, что у него есть и еще одна грань, самая неожиданная, но объясняющая, что все остальное было лишь камуфляжем, а вот эта-то грань и есть основа, и у всех фактов именно она служит общим знаменателем. Не имея ни одного достаточно достоверного факта в самом начале пути, мы вдруг нашли множество зацепок, обработали их, заполнили информацией пустые классы и получили картину во всей ее полноте. Можно сказать, что в такой момент произошел качественный скачок от бессвязных догадок к еще неполной компетенции, поиск пошел в верном направлении, и требовалось только провести большой объем поисковой и информационно-аналитической работы, что и было сделано.

Но и момент истины пришел только, когда мы все переработали, и тогда явилось довольно смелое предположение, ибо «То, что знал Центр, Штирлиц знать не мог, потому что сведения, подобранные Центром за несколько последних месяцев, давали совершенно неожиданное представление о Гиммлере». Да, тогда наши прежние представления уже о наших «гиммлерах» поменялись на противоположность, причем в двух смыслах сразу: во-первых, мы и сами стали компетентнее, а во-вторых, наши прежние заблуждения об их честности, неподкупности и проч. и проч., о которых так много говорилось, сменились сведениями об их предательстве, лжи, преступлениях против народа и государства. Момент истины добавился обратной стороной лжи. Для повышения собственной компетентности мы целенаправленно искали информацию о самом КГБ, применение механизма Комитета (естественно не всего, а каждый раз какой-то части), внимательно отслеживали его методы, там, где мы видели их применение. И как только мы все это синтезировали, так сразу же многие детали встали на свои места, и нам стало легче искать и добывать нужную информацию: ведь многое из того, что было ранее секретно, ныне не скрывается и даже афишируется. Но нельзя сказать, что мы переполнены именно нужной информацией: о самом важном говорится либо вскользь, либо показывается совершенно необъективный ракурс, а здесь, как нигде, нужна верная интерпретация. При этом мы не стали отягощать книгу какими-то сложными и многоступенчатыми методиками, как это приходилось делать в прошлом; мы смогли ограничиться только погоней за информацией, перепроверкой, глубокой ее проработкой и достаточным наполнением избранных тем. Не более, но и не менее.

КПД в такой работе может быть весьма и весьма мизерным. Так, например, прочитав однажды книгу в 266 страниц [1.2], для себя я смог выудить только один термин: всего-то два слова. В другой раз, проработав целый день в библиотеке, я смог отыскать только инициалы одного человека: всего-то две буквы. И это по-видимому, сторона объективная для всей работы и самой разведки, которая отличается примерно тем же. Один из руководителей американской разведки Р. Клайн вспоминает: «У англичан я усвоил один важный урок: если вы намерены успешно справляться с проблемами разведки, не существует другого пути, кроме сбора куда большего количества информации, чем это может быть оправдано с бухгалтерской точки зрения.

Эту мысль, выраженную предельно лаконично, я почерпнул на одной из вечеринок в Лондоне – не то в 1952-м, не то в 1953-м году. И высказал ее сэр Кеннет Стронг (ген.-м-р, начальник разведки в штабе Д. Эйзенхауэра, с 20 июля 1947 г. – глава Объединенного разведывательного бюро, последняя должность: начальник разведки в Министерстве обороны Великобритании – А.Ш.): «Разведчику просто следует приучить себя к мысли, что девяносто пять процентов всех усилий его организации бесплодны, хотя и необходимы для того, чтобы заполучить пять процентов информации, полезной для руководства государства». Кто-то из молодых людей уныло спросил: «Генерал, вы, конечно, преувеличиваете процент бесплодных усилий?» Стронг ответил бесподобно: «Вероятно, я должен внести поправку. Подумав, следовало бы сказать: девяносто семь процентов бесплодных усилий. Но наша национальная безопасность зависит от умения найти остальные три процента!» Разведчику просто следует приучить себя к мысли, что девяносто пять процентов всех усилий его организации бесплодны, хотя и необходимы для того, чтобы заполучить пять процентов информации, полезной для руководителей государства» [38. С.199 – 200]. Советские разведчики, объясняя этот парадокс, на свой лад переделали известные строки стихотворения В.В. Маяковского «Разговор с фининспектором о поэзии»: «Разведка – та же добыча радия. В грамм добычи – в год труды. Изводишь единого агента ради тысячи тонн человечьей руды».

Но преодоление этих трудностей не должно сказываться на качестве представляемого материала. Читатель вправе получить интересный и информативный продукт – и он у него будет. Своей работой мы создали информационно-аналитический продукт уровня, который имеет качественный отрыв от обычного подхода.

Отрывок из книги



«Перестройка» — грандиозный успех КГБ

КГБ против всех

© Шевякин А.П. 2010-2011